Увы, но Федя Погодин, которого московские старожилы поселка К. нежно звали Сякой, пополнил все увеличивающийся список исторических персонажей. Его не стало летом 2011 года. Умер он не в своем родовом имении, всем известном доме Габричевского и Северцовой, а в новом, в Козах, куда ему пришлось бежать от нынешней коктебельской жути. Последние годы он жил там практически постоянно, лишь изредка наезжая в город М. Жил как всегда и мечтал: камин, собака в ногах, бумага, ручка. Много писал. Филолог от бога. Помню, как его старый друг и коллега с таким же красным дипломом филфака МГУ по-доброму бухтел, что «эта сволочь Сяка знал, знал же, что кальсоны – Егеровские, а не егерские штаны!»
Ему не исполнилось и 47-ми.
Сяня.jpg (56.15 кБ. 550x422 - просмотрено 102 раз.)
Его любили во всех старых московских дворах и, несмотря на сложный характер (Сяка был обворожительным мизантропом, простите мне этот оксюморон), всегда с радостью принимали. И сами с удовольствием заходили в гости на улицу Всесоюзного старосты.
Он был у меня незадолго до кончины. Я пил кофе, предложил и ему чашку. Сяка кивнул, кофе было подано, но блюдца были то ли все заняты, то ли перебиты, я ждал заслуженного выговора и удивился, не услышав естественного для него: «а блюдце, мудак?».
Мы протрепались около часа, обсудили хозяйственные дела, поспорили об апофатическом богословии, обменялись новостями про общих знакомых и за это время Сяка так и не сказал мне ни одного худого слова. Я уж заволновался, не заболел ли.
Наконец он засобирался и я проводил его до калитки. Попрощались. Уже садясь в машину Сяка вдруг от души зевнул, обернулся и без всякого намека на улыбку строго произнес: «Что-то раззевался я с
твоего кофе!»
- Нет, здоров, не заболел, - подумал я, глядя, как он отъезжает. Как оказалось, навсегда…
Пару зим назад он порадовал своих друзей вот этой шуткой.
ДОЧЬ ГОВНОСОСА
(либретто оперы (балета) из крымско-татарской жизни)
ПРОЛОГ
Бедный крестьянин Саид приходит к муэдзину и жалуется ему на тяжелую жизнь. Муэдзин говорит, что научит, что надо сделать, если потом Саид отдаст то, что он попросит. Саид соглашается.
Муэдзин шепчет ему что-то на ухо.
Саид продает все свое имущество – корову, барана, старый мотоцикл и на полученные деньги приобретает говнососную машину.
Муэдзин на заседании сельсовета лоббирует указ о том, что отныне при каждом доме должна быть вырыта выгребная яма.
Саид становится сельским монополистом по откачке говна. У него теперь стадо баранов, десять коров и машина «Жигули». Он богат и славен.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Появляется муэдзин и требует у Саида руку его дочери – прекрасной юной Заремы. Саид отвечает, что он бы рад, но его дочь – девушка современная, ходит на дискотеку и вообще не очень-то его слушается. Вряд ли она согласится. Муэдзин грозится напустить на Саида и его род Иблиса, если тот нарушит данное ему обещание.
Пока Саид торгуется с муэдзином, в его дом приходит сын московских дачников Павел – он хочет, чтобы Саид откачал выгребную яму на его даче. Его встречает дочь Саида юная Зарема. Они влюбляются друг в друга с первого взгляда.
Павел и Зарема гуляют по цветущему гранатовому саду. Павел клянется ей в вечной любви и умоляет выйти за него замуж. Зарема отвечает, что отец никогда этого не допустит, потому что Павел – не татарин. Павел готов на все, даже принять ислам, только его пугает обряд обрезания. Павел говорит, что похитит ее, увезет в Америку, где подарит ей желтый автомобиль и чулки в сеточку. Зарема сначала колеблется, но потом соглашается.
Саид объявляет дочери, что она должна выйти замуж за муэдзина, потому что такова воля Аллаха. Зарема падает в обморок и в бреду произносит имя Павла. Отец в бешенстве. Он рвет на себе волосы, грозится проклясть дочь, если она посмеет ослушаться и в результате запирает ее в хлеву. От муэдзина приходят к Саиду сваты, и они договариваются о свадьбе.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Хлев. Раннее утро. Зарема переодевается в овцу, и чабан Давлетка выгоняет ее вместе со всем стадом пастись.
В доме Саида идет приготовление к свадьбе. Через улицу перед домом натягивают шатер. Татарки готовят свадебные блюда. Родственницы Саида готовят платье для невесты. Саид отправляется в хлев за дочерью, но никого там не обнаруживает. Прибегает в панике Давлетка и говорит, что случилось чудо – одна из овец превратилась в Зарему и убежала в сторону дачного поселка.
Саид прокрадывается к даче Павла, заглядывает в окно и видит, что Зарема и Павел придаются любовным утехам. Саид подгоняет машину к дому и вставляет шланг в окно. Со словами, «Ты покрыла наш род несмываемым позором! Теперь погибни!» он включает насос.
Ночь. Тень Павла пробирается в мечеть и подменяет кассету на магнитофоне.
Муэдзин входит в мечеть, чтобы созвать татар на утренний намаз. Он включает магнитофон и с минарета раздается песня «Муси-Пуси». Татары и татарки пляшут перед мечетью. Муэдзин тщетно пытается призвать их к порядку, потом пытается выключить музыку, но это у него не получается. Тогда он пытается взобраться на минарет, чтобы разбить динамик, но падает и разбивается насмерть.
ЭПИЛОГ
Могила Заремы и Павла под гранатовым деревом. На плите распростертое тело Саида, покрытое лохмотьями. Взгляд его безумен. Саид проклинает тот день, когда послушался муэдзина и приобрел говносоную машину. Появляются молодые татары и татарки в национальных одеждах. Они поют и танцуют национальный танец.
Сяня_2.jpg (64.73 кБ. 343x480 - просмотрено 107 раз.)
в своем старом коктебельском дворе… Кора греется на солнышке...
Все о Коктебеле
Веб-камера - вид на набережную
Курс гривны
Карта Коктебеля
Спутниковая карта
Погода
Веб-камера
